Rambler's Top100
Статьи ИКС № 07-08 2012
Александр ГОЛЫШКО  31 июля 2012

Регулирование 2.0. С неожиданной стороны

Того отраслевого регулирования, о котором идет речь в нашем цикле публикаций*, еще нет. Возможно, в несколько другом виде, но оно обязательно будет. Регулирование все дальше от быстро бегущей жизни, и это отставание тормозит не только ИКТ-отрасль, но и всю нынешнюю и будущую экономику страны.

Для любой волнующей человека проблемы всегда легко найти решение –

простое, достижимое и ошибочное.

Генри Луис Менкен

Александр ГОЛЫШКО, канд. техн. наукО регулировании как таковом

Значительная часть мыслей, высказанных в «ИКС» за более чем два года обсуждений регулирования, лежит практически на поверхности, и сходные идеи приходят в голову многим. Например, у нас старательно регулируется телеком, а не подпадающие под это регулирование ИТ-компании спокойно развиваются поверх телекома и достигли немалых успехов в предоставлении различных сервисов гражданам РФ. Быть может, и телекому надо таки дать больше свободы, раздвинув границы и снизив барьеры? Не задушим ли мы его бизнес-потенциал в своих крепких регуляторных объятиях? Вот мы хотим, скажем, контролировать технические характеристики сетей, которые построили наши операторы, и сертифицировать сетевое оборудование на соответствие техническим условиям. И сразу попадаем в интересную ситуацию.

Немало тех, кто готов что-нибудь сертифицировать, но совсем немногие что-либо производят на основе отечественных разработок. Мы давно и вполне обоснованно гордимся нашими достижениями в сетевом строительстве (вот и сети LTE уже заработали). Но одновременно мы должны четко отдавать себе отчет в том, что эти сети практически полностью построены на зарубежном оборудовании, уже где-то сертифицированном и наверняка работающем в других странах. На отечественном ИКТ-рынке сложилась ситуация, когда подавляющая часть сетевого оборудования (90% и более) произведена тремя-четырьмя ведущими мировыми поставщиками, устанавливающими оборудование по всему миру. Чтобы было нагляднее, представьте себе индейцев, к которым приплыли вооруженные ружьями бледнолицые пришельцы. Ружья были очень хороши, и бледнолицые готовы были их обменять. Но… «Нет! – сказали индейцы. – Сначала мы должны их сертифицировать». «А как вы будете это делать?» – изумились гости. «А вы дадите нам пули, мишени и пр. Ну и заплатите за это…». Как мы догадываемся, парк приборов у наших сертификационных центров тоже отнюдь не отечественный (некоторых нужных отечественных приборов просто нет еще с советских времен).

Так не пора ли ввести заявительный принцип в сертификации и признавать сертификаты известных зарубежных центров? К примеру, согласно недавнему распоряжению правительства дипломы 210 вузов из 25 стран мира будут признаваться в России автоматически. Не похожая ли проблема? Конечно, благодаря сертификации мы находим работу некоторым нашим компаниям, но при этом вся отрасль теряет динамику, получая новейшее оборудование с задержкой. Если же мы всерьез опасаемся каких-либо закладок в железе или ПО и умеем их распознавать, то именно этим и надо заниматься. Или если оператору надо помочь в стыковке сетей, измерении качества или в решении каких-то нестандартных сетевых задач – это и будет ниша для наших сертификационных центров. Право, разве мы и впрямь индейцы?

Во всем остальном больше всех заинтересован сам оператор. Поскольку на рынке начинается серьезная борьба за качество сервисов и лояльность абонентов, кому как не оператору контролировать работоспособность своей техники, добиваясь наилучших характеристик сетей и спасая свои деньги. И отвечать по закону тоже, ежели нанесет ущерб. Соблюдение SLA или абонентских договоров для оператора гораздо важнее, чем нагоняй от надзорных органов.

Вообще, если мы хотим реального прогресса в отрасли, то пора перейти от создания барьеров, которые вынуждены преодолевать наши операторы, к разработке норм, при которых добросовестным поставщиком быть выгодно. Как убрать барьеры? Тоже не «бином Ньютона». Достаточно установить правило, по которому тот, кто хочет что-либо контролировать с выдачей обязательной «закорючки», несет наряду с оператором полную юридическую и пр. ответственность за все нарушения в контролируемой области, т.е. потери трафика, денег и т.д. И удивительным образом проверяющих станет меньше. Чтобы было жизненнее, спросим у владельца ларька, сколько согласований у пожарных, СЭС и других чиновников ему надо собрать. И «мониторят» ли что-нибудь ежедневно в каждом ларьке эти инстанции. А ежели что-то сгорит или кто-то отравится, отвечает только владелец (пожалуй, только при пожарах с самыми ужасными последствиями привлекают пожарного инспектора). Так что если при новом порядке кому-то будет поручено что-либо контролировать, его уже не упросишь просто подмахнуть бумажку – он сам будет бегать вокруг, дабы лично убедиться, что все у вас исправно. Или решит, что лучше установить правила доверия и безопасности. Кстати, согласно протоколу о присоединении России к ВТО необходимо сделать все регуляторные процедуры прозрачными, чему, в частности, и соответствует предложенное выше.

Ну а теперь самое время поговорить о безопасности.

Кибербезопасность

Учитывая возрастающую роль информационной безопасности для надежного функционирования национальной ИКТ-инфраструктуры РФ и всего предоставляемого поверх нее сервиса, а также постоянно увеличивающееся количество угроз безопасности, нельзя надеяться на глобальное решение проблем ИБ силами отдельных операторов и поставщиков сервиса, сфера деятельности которых ограничена рамками собственных сетей или предоставляемых сервисов. Поэтому для реализации национальной стратегии кибербезопасности (как части стратегии национальной безопасности) необходимо создать государственное подразделение, отвечающее за национальную кибербезопасность, – кибернадзор. В его роли может выступать национальный центр безопасности сетей связи общего пользования.

В задачи указанного подразделения войдет защита от фрода и хакерских атак правительственных, военных и коммерческих сетей, а также ИТ-ресурсов, включая открытые и закрытые ресурсы. Помимо этого в задачи кибернадзора должна входить организация сотрудничества с зарубежными правоохранителями в сфере кибепреступлений, борьба с кибершпионажем и утечками информации из стратегически важных источников, в число которых будут входить и различные банки данных.

Многие виды мошенничества можно предотвратить/затруднить и без создания специализированных служб, путем совершенствования законодательной базы. В частности, мобильное мошенничество – крайне прибыльный бизнес, поскольку позволяет с минимальными усилиями создавать миллиарды рублей буквально из воздуха. При этом сам термин «мобильное мошенничество» никак не определен на законодательном уровне, поэтому борьба с недобросовестными контент-провайдерами и гражданами практически полностью ложится на операторов. Разумеется, никто не предлагает отменить ответственность операторов за бездеятельность по отношению к возможным мошенническим действиям их сервис-партнеров или за действия самих операторов, когда предлагаемые абонентам бесплатные тестовые сервисы внезапно становятся платными. В частности, регулятор должен требовать:

  • от операторов – подключать/доставлять абонентские сервисы от партнеров исключительно после согласия абонента;

  • от надзорных органов – рассматривать любое расширение абонентского пакета платных сервисов без согласия абонента (в том числе в электронном виде) как мошенничество.

Виртуальной дорогой

История регулирования MVNO в России многолетняя и непростая, и пересказывать ее не будем. Для нас важно, что всех, как всегда, много, а всего по обыкновению мало. И именно в конкурентной борьбе падает стоимость услуг и растет их номенклатура и качество. Наличие MVNO должно быть выгодно потребителю и, следовательно, государству. Но прежде всего оно должно быть выгодно владельцу инфраструктуры, поверх которой намеревается работать MVNO. Принудительное подключение к MNO (действующим сетевым операторам) всех обладателей лицензий MVNO без каких-либо «компенсирующих» действий со стороны государства вызовет вполне ожидаемое противодействие. Поэтому колебания регулятора понятны. Однако, если деятельность MVNO полностью зависит от доброй воли и наличия свободных ресурсов у MNO, целесообразно, чтобы лицензию (разрешение на работу) и нумерацию для MVNO выдавали сами MNO непосредственно из своего ресурса и с согласующей подписью регулятора. В свою очередь, регулятор будет выдавать номерную емкость для MVNO через MNO, которые будут направлять ему соответствующие запросы на выделение дополнительной емкости.

Кроме того, MVNO могут использовать сетевую инфраструктуру одновременно нескольких MNO, и эту возможность нельзя реализовать без согласия всех сетевых операторов.

Необходимо учитывать, что для комфортной генерации MVNO на рынке должен иметься избыток сетевой инфраструктуры, такой, чтобы создать у ее владельцев озабоченность ее загрузкой и понимание, что в одиночку наполнить сеть трафиком может не получиться. Такой ситуации у нас не наблюдается. Зато механизм MVNO может помочь в реализации антимонопольного законодательства. Появился какой-нибудь монстр – нет проблем: делаем из него инфраструктурного оператора, поверх которого работает несколько MVNO (хотя бы два). Тут вам и преодоление дефицита инфраструктуры, и усиление конкуренции, и растущее желание генерировать новые сервисы. Кроме шуток, в соответствии с протоколом о присоединении России к ВТО необходимо предупреждение монополистической практики на телекоммуникационном рынке, чего указанным способом можно добиться не за …дцать лет, а значительно быстрее.

Помимо этого законодательство должно поддерживать гибкость маркетинговых механизмов. Оптовая купля-продажа услуг, отсутствие необходимости наличия сети для заключения договора с клиентом, комбинирование самых разных сервисов и продажа их единым пакетом в рамках одного договора и под одним брендом – все эти возможности должны быть абсолютно легальны и не вызывать никаких регуляторных рисков. Как известно, MVNO бывают всякие: «легкие» (только с брендом) и «тяжелые» (со своей сетью, но без частот). У первых отродясь сети не было, а сеть вторых без частот MNO – все равно не сеть. Так пусть MVNO сами договорятся с MNO о техническом взаимодействии – ей-богу, они это сделают лучше нас, потому что там находятся их бизнес-интересы.

Воля регулирующих органов – помогать внедрению какой-либо бизнес-модели MVNO, если они считают это приоритетной задачей. В этом случае регулятор должен вменить в обязанность владельцам ИКТ-инфраструктуры оптовую продажу трафика виртуальным операторам по справедливым рыночным ценам – аналогично обязанности присоединять другие сети связи. Это поможет преодолеть консерватизм и субъективизм владельцев сетей.

Только когда будут в наличии все указанные выше факторы, бизнес-модель MVNO не просто станет «перспективной» или «выгодной потенциально», но появятся реальные и весомые рыночные и регуляторные стимулы ее внедрения. Именно так модель MVNO внедрялась в тех странах, в которых она успешно развивается.

Ситуацию с MVNO может изменить регуляторная стратегия, охватывающая весь ИКТ-рынок. Учитывая важность развития сервисного пространства и конкуренции, стимулировать рынок MVNO может закрепление в законодательстве (инфраструктурных лицензиях) требований об обязательном резервировании не менее 20% (конкретная цифра согласуется дополнительно и может изменяться по требованию регулятора) создаваемой емкости (пропускной способности сети) для развития MVNO (или, например, для обеспечения недискриминационного доступа). Только после этого регулятор может требовать от операторов безусловного допуска на свои сети MVNO и может свободно распоряжаться дополнительным сетевым ресурсом. В свою очередь, государство в лице регулятора может, к примеру, пропорционально уменьшать взносы таких операторов в фонд универсальной услуги и после этого выдавать лицензии и номерную емкость для MVNO, не считаясь с мнением MNO (однако выданные ресурсы не должны превышать зарезервированные 20%). Развитие подобных национальных сетевых ресурсов в зоне обслуживания операторов, действующих на территории РФ, может стать инструментом формирования новых рыночных ниш, дополнительным фактором стимулирования конкуренции и представляет собой национальный надоператорский ИКТ-ресурс, правила и условия использования которого могут меняться в зависимости от задач, стоящих перед страной на том или ином этапе ее развития.

Отечественный производитель

К сожалению, в настоящее время в России нет самодостаточной ИКТ-индустрии, какая есть во многих странах. Но здесь очень нужны ее плоды, поскольку в РФ тоже строятся современные ИКТ-сети, развивается ШПД, создается информационное общество и пр. При этом необходимо двигаться быстро.

При освещении ситуации вокруг отечественного производителя зачастую неявно (и неверно!) предполагается, что главное – это заполучить технологии, которым все равно, в какой стране работать. Однако в развитых странах научные исследования организованы иначе. Где-то они встроены в социально-политическую систему, которая такова, что создавать новые технологии могут только люди, одновременно независимые от государства и защищенные им. А где-то государство надежно берет их под свое крыло в рамках общенациональной стратегии развития.

Один из вариантов – иметь отраслевую стратегию и создавать соответствующую индустрию, сначала повторяющую, а потом и превосходящую соответствующую индустрию в других странах, хорошо понимая, что это подразумевает десятилетия упорного и «прозрачного» труда на всех уровнях. Помимо этого необходимо обучить и воспитать труженика, который будет работать в микроэлектронике с соответствующим отношением к труду.

Другой вариант – проявить волю, чтобы поставить «железный занавес» перед импортом, заставив все производить в своей стране (пример – Индия). Однако для этого необходимо иметь соответствующее доверие (репутацию) со стороны партнеров. При этом следует учитывать, что российский рынок не очень велик в мировых масштабах, и отечественным поставщикам надо ориентироваться на экспорт в другие страны, где необходимо будет конкурировать с уже имеющимися поставщиками. А вырасти и конкурировать, скажем, с китайскими компаниями будет непросто. Как отмечают специалисты, производить современное ИКТ-оборудование вообще нигде, кроме Китая, становится невыгодно. И многие поставщики-нерезиденты уже размещают свое производство в Китае.

Между тем министерство промышленности и информационных технологий Китая может ставить и компетентно решать глобальные отраслевые (причем не только ИКТ) задачи, имея при этом в виду, что национальная ИКТ-инфраструктура является основой будущей экономики. Поэтому оно поддерживает выдачу кредитов своим производителям под крайне низкие проценты на освоение новейших технологий (к примеру, терабитных DWDM) и запрещает развитие магистралей на медных кабелях, способствуя ускорению строительства оптических линий.

Так что приходится констатировать, что существующие в России подходы к стимулированию отечественного ИКТ-производителя, определяемого по балльной системе или включением в операторские лицензии требований использовать оборудование исключительно отечественного производства, явно недостаточны для появления по-настоящему конкурентоспособных предприятий.

Поддержка отечественного производителя подразумевает комплексный подход и не может быть обеспечена при отсутствии жизнеспособной государственной стратегии развития национального производства, которая в настоящее время выходит за рамки полномочий национального ИКТ-регулятора.

Сертификация качества

Регулятор часто озабочен качеством обслуживания граждан различными субъектами ИКТ-рынка, что, безусловно, входит в его компетенцию. Для этого обычно предлагается установить на ИКТ-сетях комплекс программно-аппаратных средств, контролирующих различные параметры качества не только услуг связи, но и доставляемого контента. Однако, учитывая масштаб необходимых мероприятий и инвестиций со стороны компаний-операторов, подобные пожелания нежизнеспособны и потому не достигают своей цели. Тем не менее задача контроля и повышения качества обслуживания остается.

Ее решением может стать добровольная сертификация качества, общественный контроль его заявляемых и текущих показателей. В этом есть смысл перенять зарубежный опыт (например, Великобритании), когда участники рынка создают саморегулируемую организацию для мониторинга качества услуг на предмет соответствия объявленному в рекламе и пр. Все заявленные характеристики качества (начиная со скоростей доступа) являются публичными, свободно обсуждаются как членами СРО, так и с национальным регулятором. В рамках этой организации квалифицированно обрабатываются жалобы абонентов, а при необходимости производятся измерения. Всем предоставляющим недостоверную рекламу строго указывается согласно национальному законодательству. Результатом деятельности такой СРО стало, в частности, оперативное снижение скоростей доступа, заявляемых операторами в своих предложениях, с пиковых до реальных значений, поскольку на кону стоит одна из важнейших категорий эпохи информационного общества – репутация. Кроме того, в 2012 г. на рынке появились коммерческие системы комплексного контроля качества предоставляемых сервисов, в том числе со стороны абонента, что дает в руки оператору массу важной информации о сервисах на его сети.

Указанный подход существенно облегчает работу регулятора, позволяет сделать результаты контроля качества более объективными, корректирует рыночные предложения в соответствии с реальными возможностями сетей и показывает истинную картину с QoS в стране.

  

Единственное условие, при котором можно осуществить все, о чем говорилось выше, – наличие и поддержка конкуренции на ИКТ-рынке. А это, как представляется, и есть главная задача регулятора. И он ее обязательно решит, ибо, как сказал кто-то из великих, между «не могу» и «не хочу» лежит огромная пропасть, заполненная самообманом.  

______________________________________________________

*См. «ИКС» 2010 № 5, 6, 9, 10, 11; 2011 № 1–2, 4, 6, 7–8, 9; 2012 № 4.

 

Заметили неточность или опечатку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите: Ctrl + Enter. Спасибо!
Поделиться: